– А ну, пусти! – сильнее потянула Лена.

– Это... как принц, – выдал последний аргумент Валька, чувствуя, что от одного слова «принц» у него мурашки бегут по спине. – Это... чтобы ты тренировалась.

Какое-то время Лена сжимала лямку рюкзака, не по-доброму изучая перепуганное лицо одноклассника, а потом сдалась. Незаметно для самой себя выпрямилась, задрала подбородок и сделала руки буквой «О».

– Ну ладно, – царственно кивнула она и пошла по проходу.

Наверное, при каждом ее шаге должны были звенеть бубенчики и разлетаться во все стороны бабочки. Но из-за шума и гвалта ничего слышно не было, а все бабочки уже давно залегли в зимнюю спячку. Да и величественного выхода все равно не получилось – по дороге Ленку пару раз толкнули, на ногу ей чуть не свалился стул, сама она успела отпихнуть от себя зазевавшегося одноклассника. Словом, в коридор Носова вывалилась уже не в таком пафосном виде, в каком начинала свое триумфальное шествие по классу.

Дальше произошло то чудо, которое иногда случается с людьми. Шейко почти дошел до кабинета истории и уже смирился с мыслью, что ничего сделать не сможет, когда рюкзак у него из рук выхватили.

Есть такая великая школьная забава, называется она «А ну-ка, отними!». В честь нее даже конфеты назвали. Но по незнанию вместо школьников нарисовали на обертке собачку. Игра эта примитивная – рюкзак выхватывается из рук зазевавшегося ученика и отправляется летать по всему холлу. По ходу игры из него выпадает все содержимое. Хозяин рюкзака должен бегать по кругу и жалостливо вымаливать пощаду себе и своей собственности. Игра заканчивается, когда хозяину рюкзака надоедает бегать за игроками и те теряют к нему интерес. Или когда звонок прозвенит. Или когда, как джинн из бутылки, появится учитель или завуч и остановит игру. Впрочем, последнее случается крайне редко. Завуч обычно сидит в своем кабинете, а учителя стараются не выходить в коридор на переменах, дабы не мучиться, разбираясь с какой-нибудь очередной школьной заварушкой.