А класс уже гудел – пропажа подарочных сердец была обнаружена.

– Тут были, – растерянно трясла пустым портфелем Плотникова. Его содержимое лежало на парте – стопка учебников, рядом стопка тетрадей, кучкой карандаши и ручки, платки, салфетки, губная помада...

– Это чего? – Щукин цапнул яркую коробочку.

– Грабли убери! – Плотникова постаралась перехватить Лехину руку, но он оказался быстрее.

– Ты глаза красишь? – взвыл от восторга Щукин, щелкая крышечкой теней для глаз.

– Ну, ты, неандерталец, отвали!

– Положи на место!

– Руки!

Казалось, все девчонки заговорили одновременно – такой крик поднялся. Еще бы! Леха покусился на святое, на орудие женской магии и колдовства, на косметику. Сравнить это можно было с тем, как если бы у феи вдруг в разгар бала отобрали бы ее волшебную палочку. От ярости она бы точно развалила парочку замков.

Получив несколько царапин и хороший синяк, Щукин расстался с находкой и, довольно улыбаясь, отошел в сторону.

– Ой, что это?

Голос был негромкий. Даже скорее шепот, чем голос, но в классе мгновенно все замолчали.

– Откуда?

Ленка Носова раскладывала на столе поломанное сердце.

– Шейко!

Валька, до этого пребывавший в благостном состоянии полупокоя, вздрогнул.

– А чего сразу я?

Оправдаться ему не дали. Поднялся крик, и на Валькину голову обрушились громы и молнии девичьего гнева.

– Ты покойник!

– Урод!

– Чучело!

– Дятел!

В лицо ему начали тыкать красными бархатными обломками.

– Так вот зачем ты брал мой рюкзак!

И на затылок Шейко снова опустился носовский чемодан.

– Да какие вы на фиг принцессы, если только драться и умеете! – взвыл Валька, отпихивая от себя Ленку. Та перелетела через проход и врезалась в парты. Ряд с грохотом сдвинулся в сторону.

Девчонки единым строем шагнули вперед, каждая норовила стукнуть Шейко кто кулаком, кто ладонью, а кто и ногтями пытался дотянуться. За их спинами, как настоящий военачальник, возвышалась Плотникова. Она спокойно смотрела, как ее армия уничтожала противника, и крылья носа у нее победно дрожали.